«ВЕЧНОЕ НАСТОЯЩЕЕ» / Концерт #5

Существует особого рода темпоральность – «вечное настоящее». Бытование данного феномена философ Мераб Мамардашвили объясняет следующим образом: «Это универсальное измерение и есть состояние напряжения в соотнесенности с ничто. Оно – универсально. Там лежит универсальность. В этом срезе мы все в одной точке и одно – я, вы сегодня, я, вы и Цезарь несколько тысяч лет назад и так далее и так далее. Это – некоторое вечное настоящее, если иметь в виду эту странную вечность, которая есть все время складывающееся и раскладывающееся, вечно становящееся состояние человека. В этом измерении, которое есть измерение потенций, измерение возможного человека, а не того или иного человека, и лежит универсальность. <…> Культура есть люфт универсального, которое непредставимо, невидимо и так далее, но символически обозначено».

Примерно в том же ракурсе рассуждает и Дмитрий Краснопевцев на страницах своего дневника:

«Сгоревшие рукописи Александрийской библиотеки, картины Апеллеса, Эфесский храм Дианы, Карфаген, Сады Семирамиды, храм царя Соломона, нескончаемое множество живших людей со всеми их мыслями и делами – все, что существовало в веках далеких и близких, становящихся далекими, и даже “прошлогодний снег”, все это не обратилось в пустоту, в ничто, но существует в сегодняшнем дне, не ведая уничтожения и смерти».

Универсальные символы «вечного настоящего», осколки памяти культуры соотносятся с художественными ориентирами работ Краснопевцева. Так называемый «античный цвет» (цвет вечности) – фундамент его индивидуального стиля:

«Он в каждой древней амфоре, в каждом обломке мрамора, осколке глиняного сосуда и стекла, в каждом куске бронзы и фрагменте фрески. Из Греции и Рима он переходит в Византию и Средние века и доходит почти до наших дней, постепенно слабея, встречаясь все реже и реже, и наконец исчезает совсем. Может быть, это цвет прошедшего времени, патина лет? Не знаю. Но этот цвет существует».

Эта глубокая рефлексия Краснопевцева, направленная на работу с памятью в его работах, вдохновила нас на поиск параллелей в фортепианной классике XX века. Каждое из сочинений в представленной концертной программе встраивается в разветвленную сеть диалогов: диалог эпох; диалог искусств; диалог художника и композитора; диалог творца с прошлым, личным и надличным.