«ЭТЮДЫ И КАРТИНЫ» / Концерт #1

«Этюды-картины» (1911; 1917) – жанр фортепианной музыки, изобретенный Рахманиновым. Это название указывает на соединение виртуозной пианистической техники с красочной «звукописью» и глубиной раскрытия явленных образов. Все эти наработки, встречавшиеся уже ранее в его прелюдиях, получают здесь развитие и приобретают рельефность. Следует понимать, что ощутимая часть «этюдов-картин» не подразумевает под собой конкретного сюжетного развертывания. «Картины», не имея объявленной программы или конкретных заголовков, в этом случае не изображают что-либо в прямом смысле слова – они готовят слушателя к восприятию сложных психологических «образов-настроений». По своей сути, «этюды-картины» представляют собой программные фортепианные поэмы, бытование которых определяет виртуозно-концертная форма. В этом отношении «этюды-картины» можно сопоставить с «трансцендентными этюдами» Ференца Листа. Правда характер образности у Рахманинова и Листа разнится – русский композитор удаляется от листовского пианизма при помощи иных средств музыкальной выразительности. Иногда (как, например, в этюде Es-dur) возникают ассоциации с «Картинками с выставки» Мусоргского.

Исследователь Елена Мурина отмечает онтологическое основание стиля художника Дмитрия Краснопевцева: «Картина Краснопевцева всегда являет образец выверенной согласованности частей, нерушимой упорядоченности, ритмической ясности. Его пластическая и композиционная фантазия неисчерпаема». Эти же сущностные качества отличают и архитектонику музыки Рахманинова. Сам же Краснопевцев в дневниковых записях следующим образом высказался о своих «картинах прошлого»:

«И вот они появляются — одна, другая, третья – портреты, пейзажи, интерьеры, сцены, сложные композиции – оказывается, все сохранилось <…> Но все пришло в порядок, отлилось в устойчивые формы. Картины развешаны, вставлены в рамы, покрыты лаком – в них уже ничего не изменишь, не перепишешь, целая галерея картин – наше прошлое».

В основе устройства данной концертной программы лежит принцип работы двух нехитрых механизмов. Первый заключает в себе опыт «разъятия» музыкального жанра «этюдов-картин» на равные половины: «этюды» и «картины». Второй – механизм «склеивания» этих двух компонентов, с возвращением в исходное состояние, но с уже полученным новым знанием о рассматриваемом феномене. Эта постструктуралистская манипуляция готовыми концептами становится возможной в контексте диалога с визуальным наследием Краснопевцева. Слушатель / зритель в праве сам выстраивать логику соответствий музыкальных опусов тем работам художника, которые предложено экспонировать куратором выставки. Подобный ракурс – попытка найти точки пересечений, приблизиться к пониманию общих связей между видами искусства на уровне структурных свойств и метафорических обобщений.